Руслан Бзаров: «Чужое программирование враждебности не должно определять судьбы народов»

123

Мультфильм – это иллюзия движения фигур или картинок, выстроенных в фантастический сюжет и рассчитанных на некритическое восприятие. Идеологические и политические технологии строятся по этой же психологической формуле. Анонимные авторы сварганили такой «мультфильм» об основании Владикавказа. В Интернете редко кто выступает под собственным именем, тем более если предлагает пасквиль, то есть желает оклеветать и оскорбить.

Пожалуй, «мультипликаторов-анонимщиков» можно поздравить с успехом– раз со страниц газеты приходится реагировать на общественное беспокойство. Впрочем, и нам повезло: предложенный ими «мультфильм» – удобный объект для рассмотрения.

Дискутировать там не с чем и не о чем, а вот противостоять фальсификации и объяснять ее происхождение – необходимо. Конечно, это не историческое произведение, а политико-идеологическая акция. О методах научного исследования авторы, похоже, не имеют понятия. Они не знают даже, что именно может называться источником, документом и проч. Но ведь этого не знает и большинство зрителей. Поэтому холодный закадровый голос неустанно повторяет: мы покажем вам много, много, много документов. Фильм длится целый час: ни одного подтверждающего документа так и не показали.

Как это сделано. Речь идет будто бы только о том, кому принадлежала земля, на которой была построена крепость, а потом вырос город Владикавказ. В XVIII веке здесь не было документально закрепленной земельной собственности – полное раздолье для предвзятых фантазеров. Объявляется, что хозяином должен считаться тот, кто жил на этой земле. Остается создать впечатление, что жили-то здесь ингуши, хотя теперь это столица Осетии – подразумевается, что в чьем-то воспаленном сознании это разделит соседние народы на «добрых» и «злых», как и положено в мультфильме.

На экране сменяют друг друга газеты, книги, карты XIX – начала XX века, где говорится, что раньше на этом месте стоял ингушский аул Заур (Заурово, Заурков), а после основания русской крепости туда с соседних гор набежали осетины, чье селение со временем и стало частью города. Иллюзию хронологической глубины и устойчивости найденной «информации» завершает риторический вопрос: «Неужели нет ни одного источника в пользу осетинской позиции?» Тут же находятся примеры «осетинской позиции» – Кавказский календарь и энциклопедия Брокгауза. Конечно, там нет никакой «осетинской позиции», а просто написана правда, поскольку это ответственные, надежные и профессиональные издания – в отличие от прессы (иногда, кстати, желтой) и дилетантских книжек-путеводителей.

Дело в том, что мнимое разнообразие авторов и изданий, составивших мультипликацию, сводится к общей основе – все переписали текст из книги П. Г. Буткова «Материалы для новой истории Кавказа», вышедшей в 1869 году. К сожалению, в ней представлена сжатая информация без ссылок, а не документы, и Бутков не сам перепутал два похожих для русского уха имени – Зауг и Заур, а воспроизвел чужую ошибку. Скорее всего, впервые ее допустил топограф, делавший в начале XIX века план Владикавказской крепости – на нем в трехстах метрах от крепости изображено селение Зауга с надписью «Заурово». Эта ошибка, на которую неоднократно указано, и была тиражирована дореволюционной прессой и экскурсионной литературой. В начале XX века ее использовали в дискуссии об административной судьбе Владикавказа, а сегодня она продолжает служить политтехнологам.

Конечно, анонимщики не могли пройти мимо книг двух выдающихся авторов – разведчика Л. Штедера и востоковеда Ю. Клапрота. Штедер описал Заурово как «первое осетинское поселение» на пути из Ингушетии в Осетию. Исправляя его ссылкой на «другого немца» Клапрота, пасквилянты приводят цитату: «В Саурове живут ингуши вместе с осетинскими беглецами, почти все в деревянных домах; осетины по количеству превышают ингушей, так что это селение можно считать настолько же осетинским, насколько ингушским». Тут же осетинское большинство объявлено «беженцами», и у того же Клапрота найдена еще одна цитата об осетинских «пришельцах и бегле­цах» – в самом деле, кем же еще могут быть осетины на своей родине. Но уж читать-то осетины умеют! И не всем понравится то, что они сейчас прочтут. Клапрот действительно был педантичным немецким ученым, иностранным членом Петербургской академии наук. Вот с чего начинается его описание Заурова: «24 декабря мы отправились по правому берегу Тере­ка и оставили Владикавказ… Через 4 версты у нас налево оказалось ингушское селение Сауква, которое русские называют теперь Саурово. Оно расположено на крутом берегу Терека, примерно в 2-х верстах ниже предгорий. От этого селения из долины видна только высокая коническая башня, построенная из очень белого известняка». Между прочим, и Штедер начертил и подробно описал маршрут от Моздока через Кавказские горы до Тифлиса. В третьем дневном переходе от переправы через Камбилеевку – «28 верст до Зауровой деревни, лежащей при самом входе в Кавказские горы». На топографическом плане Штедера между Владикавказом и Зауровым – не менее пяти верст.

Истина не тускнеет от напоминаний: селение Заурово – осетинское по большинству жителей, имевшее осетинское же название (не сомневайтесь: Заур-ков, или Сауква – это Зауры-кау, «селение Заура»), располагалось в 4-5 верстах от Владикавказа, а верста, как известно, на 67 м длиннее километра.

Таким образом, селение Заурово не имело никакого отношения к основанию Владикавказа, а главный прием пасквилянтов – прямая и наглая фальсификация.

Идейный репертуар пасквиля тоже не отличается особой изобретательностью. Зато он грамотно построен на методике нейролингвистического программирования.

Во-первых, приход России представлен как нескончаемая война против народов Кавказа. Наступают войска, идут боевые действия, захватываются чужие земли, в том числе и участок для крепости. Кавказская война, имевшая два очага – на Северо-Западном и Северо-Восточном Кавказе, – была сложным социально-политическим явлением, отнюдь не сводимым к военным действиям. Исподволь натягивая ее на весь Северный Кавказ, наивных потомков пытаются уверить, что их предки воевали с Россией. Это ложь: Ингушетия и Осетия в Кавказской войне не участвовали.

Во-вторых, река Терек, служившая естественной границей между Ингушетией и Осетией в Дарьяльском ущелье, объявляется и границей равнинных земель. Дескать, осетины не жили на правом берегу Терека, где построена крепость Владикавказ, где расположены старинные села Правобережного и Кировского районов. Это ложь: первые же селения в восточной части Осетинской равнины были основаны вокруг Зилгинского городища – далеко на восток от правого берега Терека, на берегу родной Камбилеевки, как будто и не было четырех веков отсутствия.

В-третьих, осетин пытаются представить захватчиками чужой земли. Чтобы оспорить рассказ А. С. Пушкина о посещении Владикавказа, «окруженного осетинскими аулами», используется информация, услышанная поэтом на похоронах: «Тело должно быть похоронено в горах, верстах в тридцати от аула». Оказывается, это означает, что осетины не чувствовали себя здесь хозяевами. Очень психологично, годится для плохого женского романа. Только читать надо внимательно, Пушкин пишет: «Около сакли толпился народ. На дворе стояла арба, запряженная двумя волами. Родственники и друзья умершего съезжались со всех сторон и с громким плачем шли в саклю, ударяя себя кулаками в лоб. Женщины стояли смирно. Мертвеца вынесли на бурке, подобно отдыхающему воину в его боевом плаще, положили его на арбу. Один из гостей взял ружье покойника, сдул с полки порох и положил его подле тела. Волы тронулись. Гости поехали следом». Так увозили домой убитого воина. За ним приехали мужчины. Для молча стоящих женщин он чужой. Ближайший родственник, совершивший обрядовые манипуляции с ружьем, принял на себя долг мести.

В-четвертых, пасквилянты объявляют, что появление и жительство осетин во Владикавказе и вокруг него связано с приходом русских войск. Когда же войска отступали, осетины будто бы уходили в свои горы, а потом снова выбегали на равнину при возвращении русских. «Будущее их аулов полностью зависело от успехов российского генштаба в Кавказской войне», – вещает холодный голос. И здесь ссылки на превратно понятого Буткова и его газетно-экскурсионных плагиаторов. Между тем, говоря о владикавказских осетинах, русский историк пишет, что они, «выйдя из гор, тут в окрестности поселились, устроя селение, и обрабатывали пространные поля, вокруг Владикавказа впусте лежащие, и имели совершенный покой и тишину от соседей». Если «пространные поля» спокойно обрабатывают чужаки, куда же попрятались хозяева? Есть надежные независимые источники, объясняющие, кто где хозяин. В 1795 г. в Осетии побывал армянский общественный деятель Артемий Араратский, подробно описавший свое путешествие. Остановившись на два дня во Владикавказе, он нашел здесь одних только осетин. Не имея денег, он на пути из Грузии голодал несколько дней. «Но по приходе во Владикавказск, к счастию моему, случилось в то время умереть одному осетинцу, для поминовения которого родственники его, следуя своему обычаю, дали на наш караван довольное количество мяса, хлеба. Хлебы у осетинцев делаются кроме пшеничной и из просяной муки и называются по-ихному коржина». Нет русских войск, которые ушли в 1788-м, а вернутся еще только в 1803 году. Осетины живут, пашут землю, пекут хлебы, хоронят умерших. Замечательно, что армянский автор называет Владикавказ его официальным государственным именем – ошибиться невозможно.

Ближе к концу «мультфильма» пасквилянтам стала изменять выдержка. Задав вопрос: почему российское командование сделало ставку на осетин, а не на ингушей, авторы приступили к прямым оскорблениям в адрес осетинского народа. Выбрали три документа из многотомного собрания Актов Кавказской археографической комиссии. Обещали ведь «сотни документов», надо же хоть что-то показать. Типовые прошения о выходе из гор на равнину объявлены знаком готовности осетин менять религиозные убеждения ради политических выгод и массово переселяться во Владикавказ в обмен на лояльность к империи и доносы на ее врагов.

Интерес создателей этого пасквиля, конечно, не имеет ничего общего с историей, с Владикавказом, с упомянутыми в разных ролях народами Кавказа. Цель их цинично проста – подготовить Кавказ к войне с Россией, подорвать, рассорить, завербовать амбициозных мракобесов и самовлюбленных недалеких людей. Заказчики подобной продукции, построенной на мифах, преднамеренно подсовывают неосведомленному пользователю прямолинейную и грубую дезинформацию. Мифологическое сознание изменить нельзя – оно иррационально, оно культивирует эгоистическую беспринципность подходов и всегда опирается на противопоставление «своих» и «чужих».

Выводы, которые полезно извлечь, сводятся к нескольким пунктам.

Осетия и Ингушетия вновь находятся в прицеле антироссийских сил, занимая свое место в общей «санкционно-предвоенной» программе. Мы слишком много видели и поняли за последние тридцать лет. Мы знаем имена людей, которые использовали кавказские противоречия в борьбе за власть. Нам известны адреса центров, которые неустанно подкладывают свои «мины» под российский Кавказ.

Противостоять антигосударственной пропаганде необходимо на политико-правовом поле, не поддаваясь на провокации и не вступая в публичные дискуссии. Подлая ложь и фальсификация не имеют отношения к реалиям истории, а чужое программирование враждебности не должно определять судьбы народов.

Газета «Северная Осетия»